среда, 27 ноября 2013 г.

Елена Шестакова. Отрывок из "ДНЕВНИКА СМУТНОГО ВРЕМЕНИ". Из второй части.

19 августа 1991 г.

   Это был, наверное, самый кошмарный день во всей моей жизни. Казалось, что всё пошло прахом, полетело в тартарары, обрушилось и взорвалось!
   Утром я радио не слушала и телевизор не смотрела, а потому шла на работу, как ни в чём не бывало, предвкушая, что вечером отправлюсь на собрание Демократической партии России. Директриса нашей детской библиотеки стояла в коридоре вся какая-то взбудораженная. Она закричала мне:
   - Шестакова, слушала радио?
   - Нет. А что такое?
   - Горбачёва отстранили по состоянию здоровья! К власти пришли Янаев, Пуго, Язов, Павлов, Крючков!
   Я хихикнула, так как сначала не поверила директору и спросила её нарочито громко и бодро:
   - Старая гвардия приходит к власти?
   - Вот именно!
   А потом мы с девушками включили радио. Там передавали заявление так называемого «Государственного комитета по чрезвычайному положению», который в ночь с 18 на 19 августа захватил власть в стране. Президент Горбачёв свергнут. У руля оказались махровые реакционеры.
   - Военно-фашистский переворот! – подвела я итоги.
   Так сразу же и чётко я определила ситуацию. Страшнее, кажется, ничего не придумаешь. Демократов – к стенке или на Колыму. Народу заткнут рот. Но всё равно сквозь мрачную музыку и чёрные слова верилось, что вся Россия встанет на дыбы. Ведь много уже развелось у нас «странных, свободных людей», которым наплевать на колбасу, а вот свободу – подавай, и за свободу они пойдут драться насмерть. В это верилось. Однако я сразу подумала и о том, что надо бы вечером припасти пакетик с личными вещами. Чтобы, когда за мной придут, не метаться из угла в угол.
   Опасность была настоящая! И страшно подумать, ведь и допросы, и тюрьма могли для нас, демократов, стать настоящими. А мы ведь об этом только в книжках читали.
   В середине дня директриса подошла ко мне и сказала:
   - Лен, положа руку на сердце, неужели тебе так дороги эти демократы? Сейчас самое время плюнуть и бросить всё. Всю эту политику. У тебя семья и ребёнок.
   А я, со свойственной мне запальчивостью, ответила так:
   - Вот сейчас-то, уважаемая А.М., я ни за что не брошу. Это будет трусостью и предательством. Трусом никогда не была! А в демократию и свободу верю!
   Директор больше не приставала ко мне: поняла, что бесполезно.
   Мы с Любой Сычёвой не отходили от радиоприёмника. Дикторы роковыми голосами читали постановления ГКЧП о том, что в стране объявлено чрезвычайное положение, что все республики СССР должны забыть о суверенитетах и подчиняться только ГКЧП. О том, что все политические партии и движения (кроме КПСС, конечно) отныне запрещаются. Что нельзя проводить митинги, шествия, манифестации, забастовки. Короче, весьма недвусмысленно было сказано: народ, не открывай рот, иначе – вот тебе омоновец с дубинкой и автоматом, вот тебе тюрьмы и застенки КГБ и новый 37-й год. Народу плюнули в лицо! Неужели он стерпит и это? Неужели мы покатимся назад, даже не в застой, а в сталинщину и круче – в фашизм? Жутко! Где президент Горбачёв? Где Ельцин? Неужели Ельцина арестовали? По радио ни слова. Только классическая музыка и повторяемые замогильным голосом постановления ГКЧП. Ничего не узнаешь.
   Люба Сычёва была в шоке. Я, как говорят коллеги, тоже со стороны смотрелась, как дама «не в себе». В голову лезли чёрные мысли, и снова противно дрожали ноги, как прошлой осенью после 30 октября. Только теперь было страшнее, потому что силы реакции оказались у власти. Неужели не поднимется Россия?
   Мы подумали, что наши ребята из Демократической партии России могли, наверное, знать, что делается в Москве. Может, они связались по своим каналам с партийцами в центре? Мы попытались дозвониться до наших, но, увы, безуспешно. Хотели в обеденный перерыв зайти на работу к лидеру костромского отделения ДПР Леониду Орлову и спросить, что же теперь делать, но побоялись чем-нибудь ему навредить. И продолжали оставаться в тяжком неведении, надеясь на то, что вечером на собрании демократов ситуация прояснится.
   А классическая музыка всё играла, давила на нервы и мозги, а дикторы всё вещали свою жуткую и бесконечную информацию о том, что свобода задавлена, растоптана, сметена, и Россия повергнута в прах. И одна тоска всю душу разрывала. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий